"Суровые века однако стали,
Все говорят, что Вы отстали,
Что жизнь взяла тот оборот,
Где тысяч лиц круговорот,
Вернется снова и впадет,
В привычный круг отсталых нот,
Играющих на фортепьяно,
И тлеющих на угольках..."
"Вы говорите как-то пьяно"
"Простите, тут нельзя никак,
И полосой зеленой в небе,
Я прочерчу по жизни путь,
Проблемы судеб, пусть то бремя,
Внесу себе на сердце я,
То значит лишь судьба моя."
               
                *  *  *

Зажги свечу и теплый свет,
Окутает твой дом,
Услышишь сверху ты:"Привет!"
То ангел помахал крылом,
И светлый новогодний дух,
Тебе приветы шлет,
И тянется к тебе рукой,
И песнь тебе поет.

              * * *

Что стало
Ты посмотри, пустырь забвенья,
А в легкие идет огонь,
И без особого предупрежденья,
Тебе придется играть роль.
И в роли жертвы нас склоняет,
И безысходность,боль и страх,
Вокруг,все мире убивает,
Нечеловеческий размах.
Все думали, что будет лучше,
Когда запустят смерти час,
Но дым сгущается все гуще,
Окутывая тьмою нас.
В крови, с разбитыми ногами,
Шаги считаешь по земле,
Ступая,ощущаешь пламя,
Огонь сейчас проник везде.
И небо слилось с темнотою,
В людских сердцах играет гнев,
Но есть и с чистою душою,
Читать молитвы, глядя вверх.
Здесь пропитался запах смерти,
И камнем ляжет воздух здесь,
Земля навеки стала твердью,
Ничто не сдвинет эту твердь.
Лежали бездыханно дети,
А матеря кричат: "Вернись!"
Но беспощадны руки смерти,
И шепчет:"К свету ты стремись"
Но свет не теплый,ни душевный,
Как тот, когда случился взрыв,
Закрылся в боли повседневной,
Когда сгорели души их.
Ты маски ищешь убегая,
От прошлого, от жизни той,
Но это только угнетает,
Ведь жертвы мы играли роль.

           * * *

Хочешь, я тебе подарю,
Образ сказки, цвета мостовых,
Камрой сладкой тебя угощу,
Нет вкуснее напитков других.
Погуляем с тобой по мосту,
И посмотрим на воды Хурона,
"Милый, может я все-таки сплю?"
Нет, родная, мы в Ехо, мы дома.
А потом мы заглянем в Обжору,
Тайный Сыск как всегда уже здесь,
Улыбнутся нам словно знакомым,
Позовут, приглашая присесть.
"Макс, ты опять со службы удрал?"
Спросит Джуффин, смотря чуть с укором,
"Он опять пирожок мой сожрал",
Тянет жалобно парень в лиловом.
Меламори тихонько смеется,
Под руку взяв Ночное лицо,
Макс заржал и сидит все кленется,
Что не стащит у Мела ничто.
Кофа с Кекки влюбленно смотрели,
Друг на друга, одаряя теплом,
И все мирно, с весельем сидели,
Мы не знали о счастье таком.
Шурф тихонько страницы листает,
Лишь шурфа тетрадью в руке,
Что-то пишет и что-то читает,
Снова он погрузился в себе.
Мы с улыбкой за всем наблюдаем,
Вот что значит о счастье сказать,
Ехо-город любви и мечтаний,
И способен все это отдать.
Мы останемся в городе этом,
Будем жить и с любовью смотреть,
На цветные улочки Ехо,
И с моста вдаль Хурона глядеть.
Обниму тебя нежно, родная,
К дому нашему уходя,
И заснем мы с тобой понимая,
Есть здесь место для тебя и меня.

              *  *  *

"Ни хочу, хочу другую!"
Капризным тоном говорила она,
"Хочу красивую, а не такую!"
И топнула ножкой, швыряя с окна,
Куклу, с доброй и теплой улыбкой,
Но грусти в глазах уже не отнять,
Что же поделать с этой малышкой,
Ребенок хочет, можно это понять.
Идя по безлюдной, дождливой дороге,
Парень лет двадцать, двадцати двух,
Остановился, глянув под ноги,
При виде раскинутых плюшевых рук.
Ему улыбалось лицо мокрой куклы,
От ливня холодного в этот момент,
В улыбке расплылись его тонкие губы,
Сказали они с теплотою "Привет,
Не бойся меня, тебя я не брошу",
Все так же с улыбкою парень сказал,
"А буду лелеять, ты ведь хороший",
И куклу подняв в карман куртки убрал.
А дома, в безлюдной, но уютной квартире,
Отмыл, подсушил и расчесал,
Ту куклу, которая теперь и поныне,
Живет с парнем тем без грусти в глазах.

             * * *

Подумайте, разум, ведь так недалек,
Когда-нибудь съедет с катушек,
О, кажется я ощущая порок,
Безумия и частных психушек.
Не знаю, что делать, и как дальше быть,
В границе устоя пространства,
Куда мне идти, и как не уплыть,
Туда, где безумий убранство.
Закрою глаза, как тихо в душе,
Не знал, что быва6ет такое,
А может я просто узнал, что в тиши,
Не боязно, а все спокойно?
Забуду, закрою, страницу я эту,
Зачем мне она, а ведь правда,
Все будет отлично, поверю я в это,
Хотя и не менее странно...

            * * *

В то древнее время, в те годы сражений,
Жил рыцарь, чья доблесть была велика,
Чья сила меча не знала сравнений,
Чье имя в восторг приводил старика.
О нем воспевали баллады героя,
Враги трепетали, слыша имя сие,
Он был победителем, выйдя из боя,
Он добр ко всем был, в сердце, в душе.
И вот заплутав после боя большого,
В той чаще густой, степи и полях,
Наткнулся на башню, на вид не дурного,
Характера и, без страха в глазах,
Заметил в окне он зеленый огонь,
Что сильно манил сияньем своим,
И наплевав на раны и боль,
Решил он войти лишь с бесстрашьем одним.
С тех пор никогда не видали его,
Бесследно пропал, без слов и вестей,
Но люди любили его одного,
И говорили: нет война сильней

           *  *  *

Туда, в неведанные дали,
Туда, куда никто не попадал,
Где огоньки фонариков сверкали,
Где огонек дорогу показал.
И как очаровательно прекрасно,
И как красиво покрывало ночи,
Как поцелуи нежно, дерзко, страстно,
Как покрывали шею, губы, носа кончик.
О том, что жизненно необходимо,
О том, что нужно это всем,
И что слова необратимы,
И что закрыто слово тем.
Зачем туда ступать нам шагом?
Зачем куда-то попадать?
Не знаю, правда, но ведь это странно,
А странное все любит завлекать.