Пока я добирался до особняка старательно придумывал предлог, который не вызвал бы подозрений. С какой стати главному конкуренту этого дома вообще сюда заявляться? И никто ведь и слушать не захочет, что я из самых благих намерений и по чистой случайности решил помочь. Поэтому прибыв на место, я не решился беспокоить хозяев дома, а прошел к их саду. Мне требовалось еще немного времени, чтобы подумать и, наконец, решить как мне действовать.
- Ох... Надеюсь им хватит ума не обвинять меня в перехвате этого грешного послания и поверить моим словам.
Хотя что я сейчас выглядел самым подозрительным образом, накручивая круги по их саду, и уже начиная замерзать. После такого меня вряд ли вообще станут слушать, не говоря о том, что совершенно точно сочтут гнусным шантажистом и провокатором. В голову совершенно ничего не приходило, а окоченевшие пальцы я уже начал греть дыханием, хотя их это не сильно спасало. Но стоило мне услышать хруст ветки у себя за спиной, я подпрыгнул на месте, как застигнутый врасплох воришка на месте преступления. И в ту секунду, пока оборачивался на внезапного свидетеля моего такого состояния, я успел помолиться, чтобы это не был старший представитель семьи Моцартов. Стоило мне увидеть недоумевающие глаза юного гения, а именно Вольфганга, я не скрывая вздохнул с облегчением.
- Как хорошо, что это Вы, мой друг!
У меня не получилось скрыть теплой улыбки, мне несказанно повезло, что не пришлось воровато пробираться мимо его отца, а столкнулся с ним совершенно случайно. Благодарю, Боже, что создал его таким непоседой, что он вышел гулять даже в такой мороз.
- Мне необходимо с Вами кое-что обговорить. Надеюсь, Вы не откажите мне в этой маленькой услуге?
Не давая ему опомниться, я осторожно увел Амадея в глубь сада, подальше от окон дома, в надежде на то, что мне все же удастся скрыть мое появление здесь и уж тем более причину, по которой я бессовестно вторгся в чужие владения.

- Кхем... Не скрою, мне, вероятно, удалось это чудом.
Я отвел взгляд, конечно, для меня не было секретом, что такой умудренный опытом человек, как Леопольд Моцарт, всегда настороженно относился ко всем, тем более к тем, кто мог встать на пути у его юного дарования, законного по крайней мере. Снова взглянув на молодого человека, я постарался как можно более непринужденно, что получилось, признаться, скверно, старательно проговорил:
- Поверьте, герр Моцарт, я вовсе не желаю Вам ничего дурного. И пришел я сюда именно к Вам просить помощи... - немного помедлив, подбирая слова, я снова почувствовал, как тревога снова подбирается ко мне. - Дело в том, что я попал в крайне неловкую ситуацию, которая может иметь очень неблагоприятные последствия...
Я чувствовал, как уходил все дальше от темы, стараясь показать, что я оказался замешан вовсе не нарочно, и чувствовал себя крайне глупо. Разве нельзя было просто заявиться, швырнуть это старшему Моцарту это злосчастное письмо на стол и, заявив, что я не желаю иметь с их тайнами ничего общего, удалиться? Я глубоко вздохнул, и протянул конверт златокудрому ангелу, перехватив и сжав его руку, когда он коснулся бумаги.
- Это письмо доставили ко мне по ошибке. - я сделал акцент на последнем слове, хотя сам уже начал в этом сомневаться. - Адрес был размыт, поэтому я прочел его. Не следовало бы, конечно, передавать это через Вас... - я запнулся, глядя в его ясные внимательные глаза. - Но, боюсь, Ваш отец понял бы меня превратно, если бы я осмелился передать это лично, с таким признанием. Поэтому, не желая скандала, я очень надеюсь, что Вы, мой друг, как и я сейчас, постараетесь лояльно донести Вашему отцу содержание этого письма. - сделав паузу, я вкрадчиво взглянул на ошарашенного моим монологом Вольфганга, все еще не отпуская его руки. - Вы выполните мою просьбу? Поможете мне, Вольфганг?..

Я вдруг осознал всю глупость мной содеянного, просто услышав его искренний веселый смешок. Захотелось забрать несчастный конверт из его рук и прямиком отправиться к его отцу, а там будь что будет. Только бы сберечь эту его веселость... Так, что за глупые мысли? Он не ребенок,в конце концов. К тому же в его же интересах избежать конфликта. Я неуверенно отпустил его руку, прекрасно понимая, что первое что он сделает - это прочтет те откровенные строки.
Все были молоды и совершали ошибки, которые теперь, если всплывут, то придется изгонять все светское общество. Вот только все закрывают на этот факт глаза, ибо у многих такие моменты не всплывали, те слишком постарались для этого. Но если тот, о ком идет речь в сообщении заявится сюда, то мои усилия окажутся тщетными, чего я очень не хочу. Окунуть посла в бочку с вином... Он правда пошел темпераментом в эту семью.
Молча дождавшись, когда юный Моцарт прочтет письмо, отмечая каждое изменение в его лице, я ожидал своего приговора. Мне для начала необходимо будет успокоить это дарование, а только потом отправлять разбираться с папочкой и ошибками молодости последнего. Переполох в их семье мне так же на руку не был. Оставалось радоваться, что тот обычай казни гонца, принесшего дурную весть, канули далеко в прошлое, ибо я расстался бы с жизнью уже сейчас. Я подал голос, напомнив о себе только, когда маэстро закончил читать.
- Теперь понимаете, в каком положении я оказался перед Вами и Вашим отцом?..
Я стоял достаточно близко к златокудрому ангелу, чтобы в случае чего остановить его от необдуманных действий, которые, в силу его характера и юности, могли бы вполне последовать.

День выдался морозным и солнечным.  Прекрасная погода. И естественно, что я не выдержал сидения в доме.  Собравшись и одевшись потеплее я вышел из дома.  Прогуливаясь по саду, я снова размышлял о судьбе моего сына Вольфганга.   Прием у Колоредо – прекрасная возможность для него заполучить нужные связи и заказы на его произведения.   Я видел, как ему было неприятно сочинять для этого тирана,  но я так же заботился о его будущем.  Там будет много влиятельных людей, и Вольфганг сможет найти себе другого покровителя  вместо Колоредо.  Надо будет с ним поговорить, может он все же перестанет ребячиться.   
    Проходя под деревом, я нечаянно задел рукой ветку,  и на голову мне свалился маленький сугроб снега.  Я невольно рассмеялся. Я был один, никто меня не видел.  Я начал отряхиваться.  Когда недалеко от себя увидел Вольфганга, с каким-то человеком, его мне рассмотреть не удалось.  Кажется, он принес письмо, которое,  судя по реакции моего сына, было оно радостным.
   Я конечно не люблю вмешиваться в чужие дела,  но все же не стоило Вольфгангу устраивать тайные встречи в пределах особняка. Я  намерен думать, что все дела в пределах этого особняка, так или иначе касаются меня, и посему решил подойти и выяснить в чем дело.   
    Подойдя ближе, я узнал, что к Вольфгангу прибыл ни кто иной, а  известный музыкант и композитор Антонио Сальери.   Это меня удивило. И что греха таить, неприятно удивило.   В моих глазах он был главным соперником Вольфганга. И будет очень неприятно, если мой сын будет водить с ним дружбу.
   Я быстро подошел  ближе.
- Господин Сальери, рад приветствовать вас в особняке нашей семьи. Мне интересно,  что заставило вас посетить наш дом? И что было причиной того что вы не смогли предупредить нас о своем прибытии.

Кажется, мое присутствие доставляло Сальери не больше удовольствия, чем его мне, и даже намного меньше.  Что меня, сказать честно,  немного обрадовало.   Я не когда не страдал злорадством, но незваный гость, прибывший без приглашения хозяина дома должен чувствовать себя неловко.   Он нервничал, и это было видно сразу. И думаю не только потому, что его появление в этом доме было нежелательным. А еще и потому, что он что-то скрывал,  они скрывали.  Что еще больше разожгло мое любопытство.
   -  Герр Сальери,  прошу все же  ответить на мой вопрос. Что привело вас в мой дом?
  Я уже ждал ответа на мой вопрос, когда в разговор влез Вольфганг. Кажется, он все же сдружился с этим Антонио.  Что ж, очень жаль. Я просто хотел сберечь его от разочарований. 
  - Вольфганг, прошу не перебивать наш разговор. Но раз ты уже ответил, то мне осталось узнать одно, что вы тут обсуждали?

Пока я старательно пытался выдержать достойно взгляд Леопольда Моцарта, который явственно понимал, что моя импровизация меня же и погубит, не считая уже того момента, что за такую выходку Герр Розенберг меня придушит собственноручно, не говоря уже про других, юный гений потащил меня за собой в дом. Ураганом пронесясь по комнате, подложив дров в камин и распорядившись на счет чая для меня, тут же умчался, оставив меня в одиночестве.
Скинув свое пальто, я подошел ближе к камину, чувствуя тепло от разгоревшихся поленьев, не хотелось ни о чем думать. Как буду разбираться с Розенбергом, как стараться сейчас не попадаться под горячую руку Моцарта старшего, ведь Вольфганг явно направился к нему с известием...
На последней мысли я опомнился: в таком случае что я здесь все еще делаю? Леопольд не дурак, он поймет кто принес письмо, в таком случае моя трагическая смерть от рук Розенборга будет простым искуплением такой провинности, как "оказался не в том месте и не в то время".
План сбежать отсюда, как последний нашкодивший мальчишка меня не прельщал и не вдохновлял, но я честно уже устал за сегодня напрягать мозги и придумывать себе оправдания, которые, похоже, нужны только мне. Поэтому, недолго думая, я вновь накинул на себя пальто и решительно вышел из комнаты. Попадаться кому-то на глаза мне было противопоказано, и я старался выскользнуть незамеченным даже слугой, что оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Старательно избегая встреч, я чувствовал, как начинаю блуждать.
- Да что сегодня за дурной день? - тихо прошипел я.

Изрядно замерзшим я добрался до кабинета. Тут было тепло и уютно. Я подбросил в камин дров и попросил слугу принести горячего чаю.  Причина прихода в наш дом Сальери явно состояла в другом.  Но вот только в чем?  И то как мой сын его защищал…. Я  знаю, что бывают отношения между мужчинами, но и мысли не допускаю, что мой сын может… Нет, нет…. Это уж точно не возможно. Не так я его воспитывал. Хотя, признаюсь честно, большая часть моих нравоучений пролетели у него мимо ушей. Так что же все-таки стало причиной?
    Из размышлений меня вывел стук в дверь. Я подумал было, что это слуга принес чай, но потом из-за двери показался Вольфганг с письмом в руках. Видимо это было именно то письмо, что они скрывали от меня в саду.  Так значит автор письма Сальери? Это было бы логично, так как именно он принес его.
- Это письмо адресовано мне? И ты его читал? Надеюсь, ты знаешь, как я отношусь к чтению писем адресованных другим людям? 
   Я принял письмо. О, оно было написано явно не Сальери.   Более того, оно было написано женщиной.  Прочитав  первые строчки, я сел в кресло, а затем велел Вольфгангу  выйти. Читая дальше, я забыл про все на свете. Самые невероятные  чувства овладевали мной.  Не берусь перечислить их все, ибо состояние мое было ужасно.  Дочитав письмо, я вскочил, но не зная, что делать снова упал в кресло и обхватил голову руками.   У меня есть еще один сын! Невероятно! Невозможно!  Часть моей души не верила, другая же ликовала от счастья. Я был близок к срыву, но из этого состояния меня вывел слуга, который принес чай.  Я не люблю показывать своих чувств другим, по этому  мое лицо снова приняло невозмутимый вид, и я  приказал слуге поставить чай на стол.

Мирно следуя за юным гением, я вновь позволил себе не вырываться, когда он снова тянул меня за руку, и его изящные пальцы сжимали мое запястье. Одернув себя, я понял, что мои мысли улетели совершенно не в желательном направлении, я думал о том, что у этого златокудрого ангела красивые руки. Докатился, Антонио, мыслительный процесс видимо совсем застопорился на месте, что ты о таких вещах думаешь.
Я только усмехнулся на его замечание, когда получил возможность вырваться из этого плена. Подозрения? Да куда уж больше? Сейчас мне казалось, что хуже уже быть не может.
- Милый Вольфганг, не находите, что мне надо уладить то, что Вы будите ведущим композитором на коронации и балу в ее честь? Месье Розенберг, боюсь, не будет в восторге от этой новости... Поэтому, надо уладить это сейчас...
Я очень надеялся, что маэстро меня поймет и не станет настаивать на том, чтобы я еще пометался из угла в угол его прекрасного дома, а не будем меня задерживать. Но предвкушение того, что я сейчас вырвусь из этой паутины было не долгим, и, как оказалось, хуже быть может. К нам вышел Леопольд Моцарт. От звука его голоса я вздрогнул, понимая, что путь к свободе отрезан и, похоже, надолго.
"Любопытно, он казнь мне уже придумал или мне и в этом ожидании томиться?"
У меня уже появились намеки на юмористические нотки, что же, значит, не все так плохо в моем положении, как я думал, или же уже настолько плохо, что хочется смеяться, устав от беспокойства.
- Конечно, герр Моцарт. Для Вас всегда найдется время...
Я мило улыбнулся, направляясь в противоположную сторону от выхода.

Я был рад, что Сальери не стал отказываться поговорить со мной.  Мне было необходимо узнать, читал ли он письмо или нет.   Если эта информация попадет в общество, будет скандал, который подорвет репутацию двух семей,   а это очень нежелательно. 
    Мы направились в мой кабинет. Мне не нужны лишние уши,  даже если это просто необразованные слуги,  ведь если узнает один человек, обязательно узнает и другой.  Дойдя до кабинета, я открыл дверь, пропуская Сальери вперед.
- Присаживайтесь в кресло. Вы наверно еще не успели согреться, так что можете сесть поближе к камину.   Мне очень нужно кое-что узнать. И думаю, вы уже догадались что именно.  Вы читали это письмо? Ведь очевидно, что принесли его именно вы. 
   Я прохаживался по кабинету из стороны в сторону, что  было явно не вежливо по отношению к собеседнику, но меня это сейчас мало заботило.

- Если бы я хотел Вас уничтожить, то сейчас здесь не сидел. А посчитал благоразумней передать конверт через Вашего сына только потому, что, не в обиду будет сказано, Ваш характер довольно вспыльчив, а я и так попал к Вам в немилость.
Нужно было бежать, когда была возможность, а не размениваться на уговоры еще и с младшим представителем этой семьи, этим пусть занимается его отец. Объяснять, что я не хотел ничего дурного пришлось с самого начала, как и ожидалось, и я начинал уже сам понемногу злиться. Но повышенный тон Леопольда заставил вскочить на ноги и ринуться к окну. "И этот юнец будет говорить мне про опрометчивые поступки?!"
- Он сбежал не потому, что он прочел это чертово послание, а потому что я и впрямь намерен сделать его ведущим композитором на вечере!
Я позволил себе ответить в тон старшего Моцарта и тут же направился прочь из его кабинета. Раз его зациклило на письме, то пусть, не моя забота в конце концов. Моя карета должна была дожидаться меня у ворот этого грешного дома, вот только я раздумывал еще поехать домой или отправиться за этим своевольным юнцом, гением, которому вздумалось сбежать из дома, только бы не писать для человека, который, хоть и не жаловал их, но все равно оставался их работодателем.

Чуть ли ни пробежавшись по дому и до своего экипажа, я наконец вырвался из этого капкана и, крикнув слуге ехать вслед за каретой, которая только что отъехала, наконец, устроился поудобнее и расслабился, осознавая, что Леопольда Моцарта не увижу вплоть до коронации. И угораздило же меня в это вляпаться! Хотя каким образом, я так и не понял. И от Розенберга потом терпеть нападки, но музыка юного гения того стоит, в конце концов она, хоть и через силу написанная, будет бесподобна, что лишний раз испортит настроение виновнику торжества и поднимет настроение мне. Вот только сомнений у меня не оставалось, что она будет звучать, как песнь соловья в клетке, от которой щемит сердце, переполняя его грустью...
Так, Антонио, остановись! Этот юнец в конце концов оставил тебя одного со всем разбираться, а ты продолжаешь мечтать о еще не родившейся мелодии из-под его пера! Да что сегодня с тобой происходит?! И какого дьявола я сейчас мчусь за ним?..
Последняя мысль пронеслась в голове, когда мы, наконец, нагнали его карету, но держались поодаль по моему приказу. И вот сейчас я понял насколько зол. Настолько, что хотелось схватить его за ухо и усадить за письменный стол с чернилами и листами. И у меня бы он не вылез из-за него, пока ни написал бы все, что от него требовалось.